Триумфатор играет всерьез
о нескромном кукольнике Андрее Денникове
ЗАПИСКИ ЗРИТЕЛЯ
Те, кому во время последнего Сахаровского фестиваля удалось посмотреть спектакль Государственного академического театра кукол имени С.В.Образцова "Кармен! Моя Кармен!”, легко поймут, что я почувствовала, получив приглашение на "Исповедь хулигана”.
Предощущение чуда - вот как это называется. "Предчувствия ее не обманули"...
Андрея Денникова одни считают восходящей мегазвездой и новым кукольным гением, другие обвиняют в беззастенчивом эгоцентризме и измене великим традициям. Однако, даже ругая, сравнивают ни много ни мало с самим Образцовым, невольно отдавая должное масштабу личности молодого возмутителя спокойствия в кукольном королевстве. В январе он стал лауреатом независимой премии “Триумф”, что только подлило масла в огонь театральных страстей. Извечный вопль Сальери всех времен: “Господи, почему он?! Почему не я, Господи?..” - раздался по Москве, гулким эхом отозвавшись в сетях Интернета.
Мне кажется, моноспектакль "Исповедь хулигана" исчерпывающе объясняет, почему он. Дело даже не в том, что Денников здесь, как обычно, выступает един во многих лицах (и автор, и режиссер-постановщик, и кукловод, и драматический актер, и танцор, и певец, и художник по куклам, и так далее, и так далее). И не в том, что во всех этих ипостасях он демонстрирует виртуозное и зрелое мастерство. Дело в том, что все его таланты сливаются в гармоничное целое под названием “спектакль”, почти пугающий своим совершенством.
Есенина на российской сцене играли многие. Естественно, с разным успехом. Десять лет назад ошеломляющим открытием для театральной Москвы стало исполнение этой роли Сергеем Безруковым в постановке Театра имени Ермоловой. Лучшее на моей памяти. Но, во-первых, Безруков существовал высоко над убогостью литературного монтажа, почему-то названного спектаклем, а во-вторых... Иногда актера, что называется, заносило на поворотах - в стремлении сорвать аплодисменты он пускался во все тяжкие, неоправданно педалируя комические моменты. Комикование настолько выбивалось из общего рисунка роли, что заставляло поморщиться от досады.
Вкус и чувство меры Андрея Денникова в “Исповеди хулигана” безукоризненны.
Драматургическая канва этого спектакля - документальные материалы, письма, мемуары, отклики современников, стихи, причем не только Есенина и не только близких ему собратьев по цеху, но, например, Александра Вертинского и Зинаиды Гиппиус. Действующие лица - реальные люди, окружавшие поэта: Блок, Ахматова, Райх, Дункан, Маяковский... а также Ленин, Троцкий, Сталин... В общей сложности - тридцать (!) кукольных (!!!) персонажей. Денников играет за всех, расставляя акценты в точном соответствии с отношением Есенина к тому или иному герою. Но удивительный факт: в едином потоке с есенинским субъективизмом зрителю предлагается безупречно точный исторический контекст эпохи. А это уже высший пилотаж.
Если верить рецензиям, так было не всегда. Два года назад, когда состоялась премьера, Денникова упрекали и за отсутствие четкой сюжетной линии, и за необоснованные длинноты. Ныне спектакль являет собой ювелирно выстроенное театральное произведение, действие которого разворачивается не столько во внешнем мире, сколько повествует о мире души “самого русского" из поэтов. И эта повесть волнует и будоражит.
Можно много рассказывать о том, что Денников не спекулирует ни златокудрой головой, ни нежными березовыми трелями (хотя и то и другое в спектакле имеется). Что он создает образ не просто сверходаренной “Божьей дудки”, но умного, глубокого, все понимающего человека, страдающего от боли за Россию, брошенную в революционное безвременье. Что он трагичен без надрыва, нежен без сентиментальности, искренен до пронзительности... Но сегодня хочется сосредоточиться на том, в чем отказывают ему завистливые недоброжелатели, - на таланте кукольника.
Куклы в “Исповеди хулигана" - равноправные партнеры живого актера. Каждая из них - полнокровный образ, с собственным характером и статью, но поданный публике под двойным углом зрения: мы видим персонаж и глазами Есенина, и глазами... режиссера Денникова. Чего стоит один только Ленин, появляющийся на сцене согбенным карликом. Ох, как тяжка ноша Вождя Мирового Пролетариата - кричит вся его уродливая фигурка. И в этот момент в зал врывается музыка Леонкавалло. Паяц! Прикрывается белоснежным балахоном, а руки-то - по локоть красные. В крови...
Блок предстает сиреневым Пьеро. Он бледен и благороден, а голос его глух. Воспитание не позволяет показывать на людях душевные муки и смятение, но отчаяние все-таки прорывается сквозь сдержанные жесты: “Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине". Под стать ему и Анна Ахматова - сирень. В эзотерике сиреневый - цвет мудрости и душевной утонченности. Учитывая, что и Блок, и Ахматова были не чужды мистицизму, игра с цветом вдвойне не случайна. (К слову, если стихи Блока Андрей Денников читает сам, то “песенку" другого, черного Пьеро, как современники называли Вертинского, тактично озвучивает архивной фонограммой.)
Образ Айседоры Дункан и ее танец, как по волшебству, возникают из античной маски с прикрепленным к ней шифоновым хитоном, а “Умирающий лебедь” Анны Павловой - из руки в белой перчатке, “одетой" в балетную пачку... В эти невероятные мгновения зритель не видит кукловода Денникова, он исчезает где-то в темноте и словно растворяясь в пространстве, оставляет зал один на один с куклой (актрисой?). И становится очевидным, что пресловутая ширма, за отказ от которой Андрея Денникова шпыняют все кому не лень, вовсе не обязательна. Ну, разве что из формального следования “традициям”...
Однако чего-чего, а формализма в нем - ни на грамм. Режиссерских находок в “Исповеди хулигана" столько, что другому на десяток постановок хватит. Кстати, ширма в спектакле тоже есть, так что ревнители преемственности могут не беспокоиться. Но лучшие моменты кукольного театра в этом удивительном действе происходят все-таки вне ширмы.
Денников, не побоюсь этого слова, выдающийся кукольник. Озвучивая тридцать персонажей, он для каждого находит верную чувственно-голосовую интонацию (недаром говорят, что голос - звук души), а ведомые им куклы непостижимым образом обретают не только пластику, но даже мимику. В какой-то момент забываешь, что они не живые. Вот старая мать Есенина опускается на колени перед иконой, шепча сморщенными губами молитву. Потом с трудом пытается подняться, опираясь руками о пол. Подняться удается только с третьей попытки... Вот рыжая собака с горькой тоской смотрит на воду, в которой хмурый хозяин утопил семерых ее щенков. Собачьи бока тяжело вздымаются, и притихший зритель отчетливо слышит, как она дышит... Вот кобыла трясет головой и, фырча, тычется в плечо Есенина - просит хлеба... Поистине, тут “кончается искусство, и дышит почва и судьба”.
Это поражает. По-настоящему. Но и это еще не всё. Денников-режиссер сумел сделать почти невозможное - он нашел адекватное визуальное отображение образам есенинской поэзии. Причем именно кукольное. В спектакле есть Весна-красна, Лето-барыня, Осень - Рыжая кобыла (та самая, что просит хлеба) и Зима - белая шаль. Есть и Черный человек - плод больного воображения, галлюцинация, возникающая невесть откуда и невесть куда исчезающая...
Один из рецензентов посетовал, мол, в “Исповеди хулигана” время взято в такой концентрации, что действует как эссенция кислоты - разъедает. К концентрации пошлости в современной действительности рецензент, по всей видимости, кислотоустойчив. Боюсь, он просто мутировал. А для нас, не мутантов, творчество Андрея Денникова это даже не глоток, а возможность дышать полной грудью.
Вера ЗВЕЗДОВА.
Москва - город Нижний Новгород
P.S. В конце марта в Марселе состоялась премьера нового спектакля Андрея Денникова "Волшебная флейта". Возможно, вскоре мы тоже увидим эту работу: дирекция Нижегородской филармонии ведет переговоры об организации в нашем городе больших гастролей Театра имени Образцова. Вероятнее всего, они пройдут на сцене ТЮЗа.
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ
БЕЗ КУКОЛ НЕИНТЕРЕСНО!
В день, когда давали "Исповедь хулигана”, Андрей Денников стал на год старше. Поздравить младшего коллегу в театр в тот вечер пришли великие: актриса Валентина Теличкина и гениальная балетная пара всех времен и народов Екатерина Максимова и Владимир Васильев. Грех было не взять у именинника хотя бы небольшое интервью.
- Андрей, сколько вам исполнилось: двадцать четыре, двадцать пять?
- (Смеется.) Двадцать семь. Как сказал сегодня на репетиции Александр Анатольевич Ширвиндт, “уже несвеж"!..
- Если не ошибаюсь, в Театре сатиры, где Ширвиндт - главный режиссер, вы ставите "Левшу”. Тоже пытаетесь реализовать идею синтетического театра?
- Первое, что спросил у меня Ширвиндт: “А куклы в спектакле будут?" Я удивился: “Но это же драматический театр, зачем?" Он не согласился: “Ну, без кукол неинтересно!..’ Я тоже считаю, что неинтересно. Элементы кукольного театра в “Левше", безусловно, будут. Мне кажется, они добавляют спектаклю какую-то особую прелесть.
- Премия "Триумф” особенная. С одной стороны, она присуждается людьми, чей вклад в искусство общепризнан. С другой стороны, ни один из них не является кукольником и, значит, абсолютно независим как эксперт. Для вас было важно ее получить?
- Честно говоря, я рад за маму и бабушку. Для них это важнее, чем для меня. Хотя для меня тоже важно. Когда много работаешь, конечно, хочется, чтобы было признание. Наверное, это какое-то детское существование творческого человека. Когда ребенку дарят игрушку, это значит, что он хорошо себя вел. И у него появляется стимул так же хорошо вести себя дальше. Врут те, которые говорят: “A-а, мне все равно, есть у меня награда или нет!" Это всегда приятно.
- Что заставляет Вас браться за тот или иной спектакль?
- Глобальность темы.
- Но почему вы выбираете именно эту конкретную тему именно в данный отрезок времени? От чего это зависит?
- Наверное, от состояния души. От моей внутренней готовности к материалу. Например, “Маленькие трагедии” Пушкина в первый раз я сыграл очень давно, еще в пятом классе. С тех пор они все время шли со мной рядом, и когда вдруг встал вопрос, с каким материалом выйти из-за ширмы, я вышел с материалом Пушкина. Пришло его время.
- Существует тема, которая будет волновать вас всю жизнь?
- Да. Тема ангела на земле. Время от времени Бог посылает на землю ангелов, но мы часто этого не видим. Или не понимаем. А когда понимаем, то убиваем их. В моем спектакле Моцарт приходит на землю для того, чтобы Сальери его отравил. Пушкин устами Сальери так и говорит: "Как некий херувим, он несколько занес нам песен райских, чтоб, возмутив бескрылое желанье в нас, чадах праха, после улететь.' Так улетай же! чем скорей, тем лучше". Для меня эта тема очень важна.
В.З.
"НИЖЕГОРОДСКИЕ НОВОСТИ"
1 апреля 2005 года
